Кинокритик, журналист, обозреватель "Новой газеты", сценарист, автор книги «СВЕРХ/КИНО» (Современная российская анимация. Девяностые / нулевые)
Лариса Малюкова
Первый вопрос личный. Почему кинокритика?
— Получилось все случайно. Я окончила ГИТИС, театральную критику. В советское время было с работой непросто, и я пошла работать в киножурнал «Советский фильм». Это было очень сложно. Потихоньку написала диссертацию о связи театра и кино, потихонечку ушла в кино.
Почему не захотели остаться в театре?
— Открылся новый мир, довольно интересный. Там я уже все знала. Здесь уже совершенно иные горизонты. И кинематограф - это такая вещь, он между пространством, которое посещают все как кинозрители, и вместе с тем есть еще нечто, о чем интересно думать, размышлять. Этим уже заниматься кинокритика, поэтому это интересно.
Чем вас привлекает кино как обычного зрителя?
— Кино - способ создания миров, конструирования миров из реальности, из реальных предметов, конструирование собственного мира, территории своей фантазии, которые ты наполняешь теми мыслями, которые тебя волнуют. И это интересно человеку, который смотрит кино внимательно, интерпретировать эти мысли. С одной стороны, считывать, а с другой, создавать свои версии. Таким образом, получается, что мы тоже строим свои миры, когда мы смотрим настоящее кино, думаем о нем.
Можно ли блокбастеры отнести к настоящему кино? Считать «Бэтмена против Супермена» авторским высказыванием?
— Блокбастер, как и бестселлер, - это даже не жанр. Это большой фильм. Например, «Бэнгур», это блокбастер или нет? Нет, это большой костюмный исторический фильм. Понятие блокбастера настолько разное. В основном, это коммерческие вещи, рассчитанные на охват как можно большей аудитории. Но даже среди блокбастеров - фильмы Лукаса, Спилберга - есть очень интересные произведения кинематографа.
Кинокритика и журналистика в России жива?
— Спорный вопрос. Я бы сказала так: живы отдельные кинокритики. Они были, есть и будут. Понятие «кинокритика» я не очень понимаю и не очень чувствую.
Что есть кинокритика как профессия?
— Это цех, в котором идем взаимообмен идей, в котором занимаются анализом современного кинопроцесса, восполняют недостающие звенья. Например, о каком-то фильме не написали, значит, о нем нужно написать. Это пожарная, пограничная вещь с киноведением. Как институция, современная критика сейчас не в лучшем своем состоянии.
Эта тенденция только в России или во всем мире?
— Это мировая тенденция, в России она более очевидна. Как все у нас более обострено. Кризис, например, есть во всем мире, а у нас он особый.
Почему кинокритика в упадке? Во время дискусси в Дагомысе вы говорили, что кинокритика становится все менее популярной профессией, она нужна только 5 % читателей.
— Сейчас наблюдается девальвация всех гуманитарных серьезных профессий. Люди идут на легкое кино, люди читают легкие книги, люди идут по пути наименьшего сопротивления. Серьезная кинокритика - это анализ. Все издания отказываются от рецензий. Последний раз главный редактор ругался на рецензии, их осталось очень мало. На нашем сайте («Новая газета» - прим. ред.) рецензии меньше всего окликают люди.
Почему?
— Люди не интересны жанры анализа. Интересно, если придет сам Спилберг и что-нибудь расскажет. А вот когда про фильм Спилберга кто-нибудь напишет, это интересно, но не до такой степени. И мы стараемся писать рецензии про вещи неочевидные, чтобы на них сосредоточить внимание. Я написала маленький анонс на «Бэтмена против Супермена» только потому, что совсем не заметить некрасиво. Но мне хочется привлечь внимание к, например..
«Милый Ханс, дорогой Петр».
— Да, «Милый Ханс, дорогой Петр» или «Страна ОЗ». Мне важно привлечь внимание, и я этим занимаюсь сознательно и планомерно. Хотя меня за это очень часто ругают.
В прокат выходит «Хардкор». Будете освещать?
— Обязательно. Сегодня буду делать интервью с Бекмамбетовым. Это интересно для меня, потому что это новая история с точки зрения самого кинематографа. Я не оцениваю «за и против», но это новый поворот. Такие вещи кинокритик обязаны освещать. Это часть моей профессии.
Вы делаете акценты на российском кино или мировом?
— Я стараюсь не пропускать важное российское кино. Я могу пропустить какой-то зарубежный фильм, потому что не могу посещать все кинофестивали, например, в Торонто, Сандэнсе. Карта мирового кино слишком велика. Я стараюсь не пропускать, как минимум, Канны, там происходит самые важные вещи, знаковые, о которых мне хотелось бы рассказать нашим читателям. Берлин, наверное, потому что мы «Новая газета», там социально-политические вопросы, но шедевров там уже давно нет. И «Кинотавр» - российская карта кино. Все российское значимое кино я стараюсь, как минимум, заметить.
Какие значимые режиссеры в России сейчас? Могут ли у нас появиться такие гении сегодня, как Тарковский или Герман?
— Спорный вопрос. Гениями они при жизни не были, молодому Герману не давали снимать кино, молодой Кончаловский уехал в Америку, молодого Тарковского выгнали из страны. Так они существовали. Их гениями не называли. Я слова «гений» опасаюсь, никогда его не называю. Но есть режиссеры интересные, на мой взгляд. Это тот же Миндадзе, который идет совершенно автономном путем, это Сигарев, который развивается очень интересно, это Мизгирев, новый фильм которого мы все очень ждем. Их достаточно много.
А новая женская волна?
— Да, я много говорила о новой женской волне. У нас очень интересные девочки, они прямо жгут. Кино это, с одной стороны, более личное, не личностное, а именно личное, внутреннее, а с другой стороны, оно очень точно реагирует на изменение в обществе и времени, поскольку женщина - интуитивное существо.
Фильм «Как тебя зовут» очень интимный, чувственный.
— Да. Мне очень жаль, что не вышел фильм Наташи Мещининой «Комбинат «Надежда», один из лучших фильмов последнего времени. Там проблема была с обсценной лексикой, и Наташа отказалась делать версию без мата. Там все с этим связано: когда молодой человек из Норильска будет открывать банку пива и говорить другому: «Извини, пожалуйста, ты не хочешь тоже пива выпить?»… Они хотят, чтобы ложь пришла в кино. Это невозможно. Какому-то кино это совершенно ненужно, например, семейному или детскому, где-то это необходимо как составляющая часть художественной картины.
Вы сказали, что люди предпочитают смотреть легкое кино. Это тенденция существовала всегда или появилась в последнее десятилетие?
— Люди всегда хотели получать удовольствие от кино. Кино появилось как аттракцион, Мельез и Люмьеры сначала тоже просто веселили публику. Постепенно кино стало серьезным искусством. Всегда находились люди, которые хотят читать серьезные книги и читать детективные. Но сейчас идет инфантилизация населения планеты вообще, российской в частности. Позиция авторского кино очень сужается.
Можно ли считать задачей критика научить зрителей смотреть серьезные фильмы?
— Рассказать, почему их надо смотреть, доказать это - одна из функций критики.
Для какой аудитории вы пишите?
— Я в первую очередь представляю своих друзей, то есть людей моего круга. Но это зависит от фильма. Представляю молодых людей, если пишу о фантастическом блокбастере. Сейчас я буду писать про «Хардкор»в частности тем людям, которые играют в эти игры. Я в этом плохо разбираюсь, поэтому сначала смотрю эти игры. И пишу рецензии на фильм, близкий к языку фильма. То есть про ленту Тарковского я напишу одним языком, а про «Хардкор» немного другим.
Получается, каждый раз вы пишите для разной аудитории?
— Относительно. Она и общая, но есть и какие-то ответвления. Ведь умные люди тоже могут сказать: «Что это за «Хардкор»? Давай посмотрим». И нужно про это написать. Да, укачивает, да, наслаждение сомнительное. Вместе с тем напишу про плюсы фильма. Я редко пишу панегирик или дикий фельетон, потому что выбираю вещи более-менее интересные. А люди очень часто хотят от критику получить только оценку, плюс или минус. У меня так не получается, потому что я так не хочу.
Существуют разные сайты-агрегатора. Можно ли оценивать кино в таких категориях, как хорошо или плохо?
— По-моему, нет, но я никого не сужу. Там така форма игры с этими оценками, во всем мире это принято: рейтинги IMDb, другие. Я никогда это не сужу. Я бываю часто в жюри, мне тяжело выбирать между разными картинами, потому что у каждой свои преимущество. Это всегда выбор конкретных людей. Если на кнопочку натыкало малое количество человек, то это не значит, что фильм плохой или хороший. Этим звездочкам и циферкам нельзя доверять.
Большинство зрителей ориентируются на сайты, посвященные кино. Как существовать критику в эпоху «Кинопоиска»? Зачем писать?
— Я считаю, что писать надо обязательно. Если так мало людей интересуется кино, о котором мы говорили, значит, такое кино не нужно снимать, а снимать то, каким интересуются? Вы посчитайте процессы, и будет примерно такая же ситуация во всем. Поэтому нужно упираться до последнего, заниматься тем, что любишь. «Делай, что можешь, и будь, что будет». Надо заниматься своим делом. Я отвечаю за свое имя и делаю то, что считаю необходимым. А «Кинопоиск» тот же использует внизу все наши кинокритические статьи. Это тоже является одним из механизмов создания имиджа картины на «Кинопоиске», без этого они были бы совсем пустыми цифрами. Это вещи связанные, просто нужно расширять пространство воздействия аналитики, критики и киноведения.
Есть какие-нибудь пути привлечения читателей к статьям, посвященным кино?
— Наверное, есть, я этим не занималась. У разных изданий они разные.
Вы сказали, что живы конкретные кинокритики. Можете их назвать?
— Наверное, те же, кого вы знаете. Андрей Плахов, Антон Долин, Стас Тыркин. Например, Маша Кувшинова, Оля Шакова, Олег Зинцов, конечно же, Зара Абдуллаева, одна из первых для меня серьезных авторитетов.
В Дагомысе вы упоминали Сергея Добротворского, сказали, что он пример настоящего кинокритика. Чем он отличается от других?
— Он, с одной стороны, был синефилом, а в кинокритику много пришло людей из киноклубников. Но у них специфический взгляд на кинематограф: с одной стороны, они им очень увлечены, с другой стороны, они не обладают анализом, высокой культурой, потому что кинокритика это еще и высокая культура. Когда ты смотришь кино, ты должен понять, что здесь Библия, а здесь музыка Баха или Бетховена.
Нужно считывать метафоры.
— Даже не метафоры, а те ряды, которые закладывал режиссер, ту полифонию фильма как симфонию, а не только верхний ряд, которую считывает обычный зритель. Сергей Добротворский мало того что проникал в эти смыслы, он иногда открывал эти смыслы самим режиссерам. Плюс он литературно одаренный автор, он своим рецензиям давал всегда правильную форму, жанр, каждая его рецензия сама по себе является произведением. Это тоже не у каждого кинокритика бывает. В этом смысле он был конгениален тому фильму, о котором он писал, если этот фильм был действительно очень хороший.
У вас бывает, что статья не пишется?
— У меня никогда статья не пишется. (смеется)
А что вы делаете?
— У меня дедлайн, я сажусь и начинаю что-то ковырять, потом отхожу, опять подхожу, и она пишется уже с 3-4 раза. Я же работаю в газете, в отличии от своих прекрасных собратьев. У них не пишется, они и не пишут. А у меня не пишется - все равно приходится писать. Поэтому тексты совершенно разного уровня, бывают лучше или хуже значительно. Или так: пятницу ночью будет «Ника», и в этот же день я должна написать текст на субботу, потому что к 11 утра он должен быть готов. Может, мне спится в этом время! Но кому это интересно.
Плюсы критики очевидны: смотришь фильмы. Казалось бы, такая приятная профессия. А в чем сложности?
— Не хочется писать. Хочется ходить в кино, смотреть и получать удовольствие. И себя не мучить, и фильм не мучить.
Какой совет вы можете дать тем, кто собирается пойти в кинокритику?
— Надо учиться все время писать, писать, писать. Набивать руку. Нужно самому над собой работать, писать тексты, присылать в разные издания, ходить на пресс-показы, знакомиться с кругом своих сверстников с разных сайтов, тот же «Кинопоиск». Очень много блогеров пришло в кинокритику. Люди начинают писать на «Афише», их замечают и тут же предлагают им работу. Если человек хорошо пишет, то почему бы и нет. Надо хорошо писать. Человек, который хорошо пишет, обязательно пробьется. Так же как человек, который хорошо снимает, всегда будет снимать кино.
Элеонора Лагойская